baltezeraavoti.lv eclub.lv spam.lv zabor.lv loveis.lv
  ПО ТЕМАМ  
Первая полоса
Актуальный комментарий
Наш гость
На пути в ЕС
АКВА
Мы молодые
Личность
Безопасность
Литературная страница
Искусство
Бизнес и политика
Спорт
Советует эксперт
Мир вокруг нас
На перекрестке мнений
На ком стоит Латвия
Соотечественники
Поздравления
Эхо событий
Реклама
Даёшь референдум!
Сотрудничество
Резонанс
Выборы в Европарламент
Познавая ЕС
Наше расследование
Точка зрения
Страна
Взгляд со стороны
Тайны политики
Выборы - 2005
Жизнь православная
Мы - жители одной планеты
Два мнения
К 60-ти летию Великой Победы
Зазеркалье
История
Будьте здоровы!
Бизнес-школа
  ПО ДАТАМ  
2009-10-01
2009-08-02
2009-06-01
2009-05-01
2009-04-02
2009-03-01
2009-02-01
2009-01-01
2008-12-01
2008-11-01
Архив...
  РЕКЛАМА  
Последний номер Концепция издания Links О нас Послать сообщение Реклама  
2004-09-15

ЖИЗНЬ И СУДЬБА «БОЛЬШОГО МЕДВЕДЯ». Сто лет Вилису Лацису

Автор этих заметок по праву относится к людям, о каждом из которых можно сказать, что он «человек из легенды». Профессиональный контрразведчик, он был резидентом за рубежом, разоблачал иностранных агентов на территории своей страны, заканчивал службу на посту руководителя отдела контрразведки в системе КГБ СССР. Уже будучи в отставке написал несколько книг. С вашим корреспондентом он поделился воспоминаниями о навсегда оставшихся в памяти встречах в юности с Вилисом Лацисом, известным писателем и государственным деятелем Латвии. В этом году исполнилось сто лет со дня рождения Вилиса Лациса, которого жители страны в ходе недавнего опроса журнала «Капиталс» назвали в числе самых выдающихся латышей всех времен наряду с Карлисом Ульманисом, Янисом Чаксте, Яном Райнисом, Кришьяном Бароном, Эвалдом Валтерсом, Раймондом Паулсом, Вайрой Вике-Фрейбергой. Но в связи со столетней годовщиной на страницы многих латышских газет и журналов выплеснулось и немало домыслов, мифов и откровенной лжи о жизни и судьбе писателя. Это и побудило нашего земляка Феликса Саусверда вновь взяться за перо. В его рассказе о сложном жизненном пути писателя и одного из руководителей Латвии на протяжении нескольких десятилетий есть немало фактов до сих пор малоизвестных и представляющих интерес для широкого круга читателей.

Три Георгия и ... мандолина

Мой отец родился в рабочей семье в Риге в 1891 году. Работал каменщиком, продавцом газет, писал фельетоны, а в Первую мировую войну вступил добровольцем в ряды Второго латышского стрелкового полка, храбро воевал (о нем рассказывается в истории латышских стрелков), был награжден тремя Георгиевскими крестами, дослужился до фельдфебеля. В 1918 году, когда полк ушел в Советскую Россию, стал кадровым офицером Красной Армии, воевал в Гражданскую. В годы войны с фашизмом был в звании инженер-полковника. В конце 1944 года у отца случилась встреча в Москве с Вилисом Лацисом. Они разговорились и обнаружили общий интерес – мандолину. Оказывается, Вилис Лацис тоже увлекался игрой на этом инструменте, сохранилось даже фото, где писатель стоит в составе  целого оркестра – сорок человек с инструментами в руках. Общий интерес сблизил отца с писателем, и вскоре Лацис, тогда председатель Совета Народных Комиссаров Латвии (позднее Совет Министров ЛССР), предложил отцу официальную должность своего помощника, на которой он и работал на протяжении нескольких послевоенных лет.

Тогда я, четырнадцатилетний подросток, впервые увидел Лациса. В летнее время мы жили в Юрмале по соседству с его дачей, в скромном двухэтажном деревянном домике на Юрас, 9, в дюнах у моря. А наш дом располагался на Юрас, 11. Между двумя нашими дачами были домики сотрудников охраны. По делам службы отца часто приглашали в выходные дни на дачу к Лацису. Мы, мальчишки, хорошо знали распорядок дня писателя. Вставал он в шесть часов, шел купаться, затем работал, писал роман «Буря». В полдень уезжал в Совет Министров на большой трофейной, как тогда говорили, машине. Рядом с шофером сидел охранник Володя Юганов, чемпион страны по боксу в довоенной Латвии. Возвращался из Риги Лацис поздно вечером и вновь садился за письменный стол, свет в окне деревянного дома горел долго. И так изо дня в день.

Как председатель СНК он мог для проживания выбрать и более фешенебельный особняк, тем более что рядом на Юрас, 13 находилась так называемая вилла Беньямина. Но писатель выбрал скромный деревянный дом – его устраивали близость к морю, тишина. Виллу Беньямина в годы фашистской оккупации занимал гитлеровский наместник в Балтии рейхскомиссар «Остланда» Лозе. Никто из советских послевоенных руководителей Латвии на нее не позарился, и правительство выделило ее представителю ЦК ВКП(б) при ЦК КП Латвии (весьма символично, не правда ли?). Это был маленький, весьма непрезентабельный человек в зеленом френче «сталинского покроя», главный человек в республике, как уже тогда понимали и мы, мальчишки.

 

Мифы и рифы его биографии

Я совсем не случайно упомянул о скромной даче писателя. Дело в том, что в одной из газет запустили «утку», будто бы Лацис в свое время приказал для крыши своей дачи содрать жесть с Домского собора в Риге. Но это опроверг и сам руководитель общины Домской церкви Каспарс Упитис. И эта выдумка – не единственный комок грязи в образ народного писателя. Много пишут о том, что он уже с 1929 года якобы сотрудничал с советской разведкой, по ее заданию организовывал забастовки в Рижском порту. А основания для подобных утверждений берутся самые смехотворные: Лацис, мол, часто бывал в газете «Яунакас зиняс», редактором которой был тогда Петерис Блаус, советский агент с кличкой «Общественник». Но куда, спрашивается, было ходить молодому, начинающему литератору, как не в самую популярную газету, владелица которой Э.Беньямин весьма к нему благоволила и постоянно его публиковала, что, кстати, делали и другие издания, в том числе и коммунистическая «Циня». Что ни говорите, а этот довод, как и другие, в пользу контактов с разведкой весьма не убедителен. Не выдерживают серьезного анализа и утверждения о том, что он тайно состоял в Компартии Латвии с конца 20-х годов. Почему же тогда о его членстве в партии было объявлено лишь в 1942 году? Другое дело, его левые взгляды.

С 1921 года, когда семья Лацисов вернулась из России в Латвию, и по 1933 год Вилис работал в Рижском порту грузчиком, кочегаром на судне, рыбаком, лесорубом и... пишет, вначале без особого успеха. Много читает. Живет трудной жизнью. Только с 1933 года он полностью занимается литературой. О его левой ориентации, как литератора и писателя до 1940 года, широко известно. Да, он искренне верил в лозунг Великой французской революции «свобода, равенство, братство», в идеалы социализма в СССР. Во все это верили миллионы честных людей так же рьяно, как ненавидели фашизм Гитлера. За границей СССР мало кто знал о терроре, репрессиях, в т.ч. и В.Лацис был в неведении. Несколько сотен человек, состоящих в Компартии Латвии, вкупе с социал-демократами были загнаны в подполье, посажены в тюрьмы самым популярным теперь (по опросу журнала «Капиталс») государственным деятелем К.Улманисом.

И вряд ли можно согласиться также с расхожим утверждением, что самый популярный в стране писатель был карьеристом, как пишут, «тянулся к власти». Небольшой экскурс в историю по этому поводу. Лацис был марионеткой в системе, в режиме Сталина. Обидно, но именно так и было.

Один из руководителей советской внешней разведки П.Судоплатов в июне 1940 года был срочно послан в Латвию (летел из Москвы в Ригу аж на скоростном бомбардировщике). В Риге встречался в основном с министром иностранных дел В.Мунтерсом. Тот согласился возглавить новое правительство. Сталин думал, что Гитлеру не понравится правительство из коммунистов, пусть оно будет нейтральным, но оказалось, что Гитлеру было все равно: он то знал, что отдает Балтию Сталину на один только год, а потом вышибет Красную Армию и построит новые немецкие органы власти так, как потребуется Германии. Будет создан Остланд, а не какие-то там Эстонская, Латвийская и Литовская ССР.

В Ригу прибыл эмиссар Сталина – А.Вышинский, юрист, прокурор на политических процессах 30-х годов в Москве, палач. Он и составил правительство Латвии, где Лацис получил пост народного комиссара внутренних дел, а затем возглавил Совет  народных комиссаров, на котором пробыл до 1959 года, когда А.Пельше, дорвавшись до власти партийной, отстранил со своих постов бывших подпольщиков, участников Великой Отечественной войны, партизан, по его, Пельше мнению, национально мыслящих.

Лациса нашли, пусть даже резидентура советской разведки, а кто еще мог искать, и поставили на нужное Сталину место. Ну не годились бросающиеся в глаза коммунисты, их лидеры: Я.Калнберзинь, Ж.Спуре, Нейланд, Ф.Деглав и другие одиозные фигуры. Годился левый писатель, из рабочих, «не запачканный» ни связями с латышами в Коминтерне, ни с латышами в командном составе Красной Армии (их в 30-е годы было репрессировано более 100 человек, в основном генералов и старших офицеров. Они шли по  количеству казненных на втором месте после русских). В такой ситуации Сталину привередничать не приходилось. Латышей-руководителей: Эйхе, Рудзатака, Бауманиса и других уже не было, расстреляли их. Коминтерн, разведуправление Красной Армии, в котором почти сплошь работали латыши, были очищены от них. Не Лацис рвался к власти, а его нашли и поставили на пост. Таков был режим Сталина. После окончания войны такие лидеры компартий и правительств появились во всех странах Восточной Европы. Стали ненужными – их репрессировали. (Вспомните Сланского – Чехословакия, Гомулку – Польша, Кадара – Венгрия, Костова – Болгария и т.д.) В 40-м году Лацис уже знал, что судьба руководителей правительств союзных республик, партийных органов (ЦК, обкомов и т.д.) была плачевной. Все они были уничтожены Сталиным. Этот  кнут не мог не маячить у него перед глазами, а сзади, на затылке он чувствовал сталь – топор и гильотину вождя всех времен.

 

Его самая большая «вина».

В 1949 году В.Лацис подписал распоряжение о высылке кулаков и членов их семей. Но подписал вслед за принявшим такое решение Сталиным. Подписал по должности, и я не знаю, какие кошки скребли на сердце в тот момент. Мой отец в том же году написал рапорт об увольнении из Советской Армии, стал отставником и получил пенсию по выслуге лет. А куда Лацису было уходить? Он уже был частью сталинской системы, и выпрыгнуть из нее мог только в могилу. Сталину никто не мог возражать. И его стиль перенимали все начальники «поменьше», из тех, кто работал рядом с вождем.

Как-то в 1948 году отец пришел после работы взвинченный. Мать спросила, что за дела? Отец ответил, что был у Лациса в кабинете, когда раздался звонок аппарата ВЧ. Звонил Алексей Косыгин, в то время зам. Председателя СНК СССР, т.е. Сталина. Он спросил, почему так плохо идут поставки древесины для стоек в шахтах Донбасса. Лацис ответил, что в Латвии не так уж много леса, и что если мы будем изводить его такими темпами, то ничего не останется для будущих поколений. Косыгин перебил его, сказав, что если дела со стойками не будут выправлены, то «Вас, товарищ Лацис, ждет самая суровая кара»... На этом разговор закончился.

Итак, Лацис, будучи председателем Совета Министров, подписал в марте решение о высылке. Подписал, принятое 21 февраля 1948 года ЦК ВКП(б) и СНК и утвержденное Сталиным решение, имеющее силу закона СССР, о депортации из трех Балтийских республиках, руководители которых дружно его проштемпелевали. Сегодня это самая большая вина народного писателя, под которую и накручиваются самые невероятные небылицы. Например, о его, якобы беспробудном пьянстве в годы Великой Отечественной войны и романах с секретаршами. Хотя именно тогда Лацис много писал, был одним из главных организаторов латышской дивизии, возглавлял правительство. Пишется о его чванстве и зазнайстве: дескать, под новый 1962 год студенты-филологи решили зайти к нему домой и поздравить с праздником. А он их не принял, сослался на болезнь. Но ведь известно, что Лацис уже тогда, за четыре года до смерти, страдал от диабета, ревматизма, перенес два инсульта и позднее скончался от инфаркта. Припоминают ему и его восемь орденов Ленина, вот, мол, как к нему Сталин благоволил. Что ж, из песни слов не выкинешь, так оно и было. Как ни крути, Лацис в те годы был единственным, кто совмещал писательскую деятельность с государственной.

Попрекают его и тем, что именно Москва взяла его под защиту в истории с романом «К новому берегу». Произведение появилось в 1952 году.  И тут началось... Первым, кто пустил ядовитую стрелу (он, де, за кулаков) был некий журналист Зорин. Через некоторое время, видя, что все тихо, в игру вступило «тяжелое орудие» - сам Я.Каленберзин, объявивший, что роман – крупное творческая неудача писателя. Лацис отмалчивался, не стал заниматься самобичеванием. Но вдруг в «Правде» появляется так называемое письмо группы товарищей в защиту автора и его романа. Все сразу все поняли и «прозрели». Последовала Сталинская премия, по роману поставили оперу на музыку М.Зариня, по нему делали инсценировки в драматических театрах Латвии. Роман Лациса переводили на все языки союзных республик СССР.

Думается, вся эта история, если рассматривать ее в контексте наших дней, наиболее сочно характеризует не роман писателя, а, мягко говоря, уровень продажности отдельных представителей нашей армии интеллектуалов, которые сейчас в этом смертном грехе обвиняют народного писателя тех лет, с плохо скрываемом злорадством пишут о трагедии с Ояром, сыном Вилиса Лациса. Мальчик открыл дверь лифта и... провалился в пустоту. Крик ребенка мучил Лациса до последних дней жизни.

Даже установленный на могиле писателя памятник – фигура рыбака, появился, дескать, лишь для того, чтобы заслонить от посетителей памятник первому президенту Я.Чаксте. Чушь собачья и чистейшей воды провокация! Памятник Лацису ничего не закрывает, здесь совсем другая история. Для того, чтобы заслонить от глаз соотечественников памятник Чаксте, непосредственно перед ним поперек аллеи посадили довольно высокие ели. В каком году не скажу, не помню, но их ночью спилили. Опять посадили – снова спилили. Сколько раз это повторялось – не знаю. Вот при посаженных деревьях памятник Чаксте действительно был плохо виден, но тогда вопрос – зачем деревья, если заслоном, по словам нынешних «критиков» был «Рыбак с набегавшей волной»? Значит, он роли не играл, от этой фигуры, да еще на таком большом расстоянии между памятниками ничего итак не было видно. Но люди к Чаксте шли, ставили горящие свечи и клали цветы. Они знали, где этот памятник.

 

«Охота на медведя»

Пожалуй, это один из самых ярких эпизодов, связанных с именем писателя, рассказанных в юбилейный год. О нем поведал Талридс Крастиньш. «Охота на медведя» (Лацис переводится с латышского как «медведь»). Такое кодовое название получила спланированная «лесными братьями» операция с попыткой убийства В.Лациса. Руководителем группы был Т.Крастиньш, бывший легионер 19-й дивизии СС. В самом конце войны он, имея опыт разведчика, попал в специальное подразделение – «Группу Шерера». После капитуляции немцы решили прорываться на запад. Латыши, 16 человек, ушли в леса. Эта группа не отсиживалась в бункерах, а непрерывно перемещалась. Никаких связей с местными жителями и родственниками. Грабили тяжелые грузовики, знакомились с кассирами автобусов и ездили с ними. В Риге имели конспиративную квартиру на улице Пумпура, 1, пятый этаж. Там была прокуратура и дом не контролировался милицией. Поначалу нападали на волостное и партийное начальство. Позднее группа перестала гоняться за отдельными активистами, а сосредоточилась на охоте за председателем Совета Министров Лацисом. У них отыскался источник информации – русская девушка, работавшая в Верховном Совете. Она знала о машинах, их номерах, о маршруте, конкретном дне, когда «медведь» едет в Юрмалу.

Засада была устроенав лесу перед Булдури. «Братья» оседлали дорогу с обеих сторон, были вооружены немецкими автоматами, в их распоряжении имелся скоростной мотоцикл. Разведчик дал сигнал, нападавшие открыли огонь, но Лацис ехал в другой машине, а кто стал жертвой Крастиньш так и не узнал. Девушка, осведомитель группы, застрелилась.

Следующий план был нацелен на то, чтобы убить Лациса около его дома на углу улиц Элизабетес и Рупниецибас, Крастиньш должен был подъехать на машине к дому, совершить теракт, когда Лацис выйдет из машины, и умчаться прочь. Но задуманное осуществить не удалось. В группе была некая Айна Бакланова. Она оказалась агентом ЧК. Айна проводила Крастиньша на «дело», сказала о необходимости быть осторожным на улице. Но когда он спустился с пятого этажа дома на улице Пумпура, 1, то посторонние с виду «посетители» судов, расположенных в доме, заломили ему руки за спину. В марте 1948 года военный трибунал Прибалтийского военного округа осудил 22 «охотников на медведя». Им всем сохранили жизнь, т.к. в 1948 году смертной казни в СССР не было.

 

Вместо эпилога.

Мне 71 год. Я давно отошел от профессиональной общественной работы. И может быть не взялся бы за эти заметки, если бы память постоянно не подсказывала примеры и сравнения явно не в пользу тех, кто сегодня ополчился на память писателя. Когда я вижу на улице Ханзас почти непрерывный поток трейлеров с древесиной или читаю о строительстве целлюлозного комбината на Даугаве, то вспоминаю, что государственный муж Вилис Лацис не хотел отправлять в Донбасс латвийский лес, возражал против схемы строительства ГЭС на Даугаве, после чего навсегда исчезли бы овеянные народной памятью легендарные прибрежные места и камни. Зато теперь полное раздолье для частного бизнеса: и за кругляши навар обеспечен, и комбинат кому-то даст прибыль. Но что останется от наших лесов и рек? Даже Финляндия и Швеция ограничили экспорт леса, а бумажные комбинаты у них только в приморской полосе, а не по берегам рек. Когда читаю мифы о якобы нескромных действиях Лациса, я думаю о скандальных повышениях зарплат нашими министрами самим себе, о том, как г-н Репше, подобно Паниковскому, просил у людей для себя миллион. Да мало ли что еще приходит на ум. Вот и поэтесса Мара Залите, чья семья также пострадала от депортации 1949 года, будучи на собрании интеллигенции, где дружно клеймили Лациса, отнюдь не одобряя его поведения на государственном посту, тем не менее удивлялась: неужели рядом с ней в зале собрания сидят одни святые Франциски и матери Терезы? «Не надо лукавить», - говорит поэтесса.

Участники опроса назвали Вилиса Лациса в числе самых знаменитых латышей, по достоинству оценили его талант писателя, книги которого по-прежнему на почетных местах в домашних библиотеках многих жителей страны. Народного писателя Латвии, этого звания Лацис был удостоен в 1947 году, из памяти не стереть.

 

Подготовил к публикации Владимир ФАРБЕР

Статьи по теме




  kapitalist.lv eclub.lv spam.lv zabor.lv  
Rambler's Top100 Яндекс цитирования Мониторинг сервера осуществляется системой UpTime.Ru